Кого вы представляете, когда слышите термин «рок-музыка»? The Beatles, The Rolling Stones, Scorpions, Queen, AC/DC? А когда вы слышите название «панк-рок»? Sex Pistols, The Exploited, Ramones, Die Ärzte, Motörhead… Эти имена наверняка приходят на ум каждому, кто читает этот текст. Те, кто хорошо знаком с рок-сценой, наверняка назовут еще несколько десятков групп и исполнителей. Но позвольте мне угадать — среди них нет ни одной группы российского или советского происхождения. А кого вы представляете, когда слышите термин «Russki Rock» или русская рок-музыка? От большинства моих немецких знакомых я получил пока только ответ «Leningrad Cowboys». Но они финны. Знаете ли вы, что в Сибири, помимо снега и холода, есть еще и панк-рок?
Если вы сейчас в недоумении, то это совершенно нормально, ведь русский рок, панк и особенно андеграундная музыка — это прежде всего русское культурное явление. При этом далеко не все россияне с ним хорошо знакомы — этот культурный пласт лежит подо льдом, так сказать. В этой статье мы хотим нырнуть под этот пласт льда и разобраться, почему Егор Летов «всегда был против»!
«Это твой и мой рок-н-рольный фронт»
Цитата из песни из «Инструкции по вышиванию»
В СССР искусство тщательно контролировалось и цензурировалось. Тем, кто мыслил слишком свободно, в лучшем случае не давали сцены, а их работы не публиковались. Несмотря на железный занавес, рок-вирус со «злого» Запада сумел проникнуть в советское общество. Советская власть безуспешно пыталась с ним бороться. А если с чем-то нельзя бороться, то надо это контролировать. Согласно этой логике, во многих городах Советского Союза были созданы так называемые рок-клубы (или рок-лаборатории в Москве), чтобы КГБ мог лучше следить и контролировать рок-музыкантов. Это было очевидно. Ни одно мероприятие не могло состояться без разрешения сверху. Нелегальные записи и выступления — так называемые «квартирники» (от слова « квартира ») — все еще существовали.
Было несколько сцен, которые были разделены не только географически, но и стилистически. Главными горячими точками в 80-е были Санкт-Петербург и Сибирь.
Русская рок-музыка из Санкт-Петербурга
Санкт-Петербург (1924-1991 Ленинград) известен как «окно России в Европу» и также неофициально называется «культурной столицей России». Город сыграл похожую роль в истории русской рок-музыки. Весной 1984 года калифорнийская художница Джоанна Стингрей впервые посетила СССР и встретилась с Борисом Гребенщиковым. Борис и его группа «Аквариум» были пионерами русского рока. Джоанна была настолько очарована Борисом, его музыкой и Ленинградом, что, когда она вернулась в США, она мечтала только о возвращении — «Назад в СССР», как пели Битлз.
В следующий свой приезд она нелегально пошла на концерт в Ленинградский рок-клуб и попала под прицел КГБ. А позже, в США, ее частые поездки в Советский Союз вызвали интерес ФБР. Джоанна дала понять, что преследует только одну цель — сделать своих русских друзей известными на Западе. В 1986 году она выпустила альбом «Red Wave», в который вошли песни четырех рок-групп из Ленинграда: «Кино», «Алиса», «Аквариум» и «Странные игры». Проект, конечно, осуществлялся тайно. Даже Михаил Горбачев и Рональд Рейган, тогдашние правители СССР и США, получили копию Red Wave от Джоанны. Пластинка стала настолько популярной, что ее продали на черном рынке за 200 долларов всего через несколько недель.
После успешного выпуска Red Wave многие участники Ленинградского рок-клуба стали известны и в Советском Союзе — таким группам, как «Кино», «Аквариум», «ДДТ», «Алиса» или «Зоопарк», официально разрешили выступать на больших сценах и показывали по ТВ. Отныне они «легальны». Песня «Перемен!» Виктора Цоя становится неофициальным гимном перестройки. Также в последние годы эту песню можно услышать все чаще.
Борису Гребенщикову, Виктору Цою и Ко повезло, что их музыка разбила теплое калифорнийское сердце Джоанны. Но не все музыканты рок-сцены имели возможность получить такие контакты. Было много групп, которые были известны только локально в городе или даже в пределах района, и они никогда не могли рассчитывать на большой успех. Это не обязательно было связано с отсутствием потенциала или таланта, потому что некоторым все же удавалось прорваться. Одна из моих любимых групп советской эпохи — «Юго-Запад», которая появилась в моем районе. Группа просуществовала всего три года (с 1988 по 1991). Но они смогли выступить на фестивале на одной из самых больших площадок в Санкт-Петербурге, Дворце спорта «Юбилейный», как показывает следующее видео:
Вишенкой на торте для них стал концерт в Амстердаме. После этого панки с дальних окраин Культурной столицы перестали заниматься музыкой вместе. Игорь Фролов, соучредитель группы, переехал в Финляндию, где и живет до сих пор. Теперь он посещает родной город лишь изредка.
Другой уроженец Ленинграда, Андрей «Свиня» («Свинка») Панов, по мнению некоторых исследователей, является первым советским панком. Но он сам и своих товарищей называл «идиотами». Даже в школе у него были проблемы, так как он был сыном предполагаемого врага народа — в 1973 году его отец эмигрировал в Израиль. Подобно эмиграции из ГДР в Западную Германию, это считалось в СССР изменой народу. К тому же евреи в Советском Союзе были в принципе непопулярны. По слухам, через несколько лет Свинья написал в своем паспорте напротив слова «русский» «это неправда, я еврей» (в советском паспорте была графа «национальность»).
«Для меня худшим было бы, если бы я больше не мог делать две вещи — пить и петь», — сказал Свинья. Помимо проблем с алкоголем, у него часто возникали проблемы с полицией из-за его вызывающего внешнего вида. Например, могло случиться так, что он появлялся на сцене полностью голым или снимал штаны посреди улицы и делал свои дела.
Ленинград был Римом Советского Союза для многих рок-музыкантов 80-х годов — все дороги вели туда. «Санкт-Петербург — единственный город в СССР, где группа «Гражданская оборона» может жить нормально», — сказал в интервью Аркадий Климкин, бывший барабанщик одной из самых известных сибирских панк-групп. Жить нормально, по крайней мере, означало не быть постоянно избитым гопниками ( русское разговорное слово для «гопников»), как только вы выходите из дома. Но даже несмотря на то, что город был привлекателен для многих, артисты ленинградского рок-клуба не всегда считались коллегами и родственными душами.
Русская рок-музыка из Сибири
Жизнь в Сибири не была такой легкой и уютной, как в Ленинграде или Москве, что также отразилось на местной сцене. Музыка и тексты звучали гораздо жестче, чем у неоромантиков и интеллигентных вольнодумцев из петербургских семей. В Сибири речь шла о протесте против той реальности, в которой и с которой они жили. Там было три центра панк-культуры: Новосибирск, Тюмень и Омск. Одной из главных фигур был Егор Летов из Омска, чье имя и сегодня первым приходит на ум, когда думаешь о русском панке.
8 ноября 1984 года Егор вместе с Константином «Кузей УО» Рябиновым основал группу «Гражданская оборона». Уже через несколько месяцев все музыканты, имевшие хоть какое-то отношение к группе, подверглись шантажу со стороны КГБ: большинству из них пришлось подписать отказ от дальнейшего сотрудничества с Егором. Кузю УО через день отправили в армию на Байконур, несмотря на сердечную недостаточность, а Егор оказался в психиатрической больнице. Позже он описывает время, проведенное там, как самое тяжелое в своей жизни. Но он выстоял и с мая по июнь 1987 года, с еще большей злостью на советских лидеров, выпустил не менее пяти альбомов. Все это он делал один у себя в квартире: Кузя в то время еще служил в армии, и все остальные боялись работать с Егором.
В том же году Егор выступил на фестивале в Новосибирске, а затем снова попал в неприятности. Пройдя плановое обследование в психиатрической больнице, он понял, что его снова посадят, и сбежал. Вместе со своей спутницей, новосибирской рок-певицей Яной «Янкой» Дягилевой, Егор покинул родной Омск и провел с ней несколько месяцев во всех возможных уголках Советского Союза. Когда он вернулся в начале 1988 года, ситуация изменилась — диссиденты вроде него уже не были в центре внимания правителей, как раньше. Перестройка и либерализация были в самом разгаре.
Пока в СССР было запрещено свободное творчество, музыканты были вынуждены собираться в подвалах. В ходе перестройки им удалось медленно выйти из тьмы на свет. Так, некоторые прославились на весь Союз, а другие продолжали оставаться в подполье. В 1990 году Егор Летов появился на мемориальном концерте в память об Александре Башлачеве (известный рок-музыкант из Череповца, умер в 1988 году) и очень критически отнесся к артистам из Москвы и Ленинграда — Егор считал, что они превратили местную рок-сцену в попсу и тем самым ее уничтожили. Его борьба так и не закончилась.
«В поисках темы для новой песни».
Цитата из песни из «Кино»
В начале 1990-х в России наступила новая эра: вечная советская империя все-таки рухнула. Русский рок потерял трех важных фигур — в 1990 году умер Виктор Цой, а в 1991-м — Янка и Майк (Михаил «Майк» Науменко, лидер ленинградской группы «Зоопарк»). У многих возник вопрос «что теперь?». Егор Летов и его соратник из Тюмени Роман Неумоев, основатель «Инструкции по выживанию», по разным причинам взяли перерыв на несколько лет.
Ленинградский рок-клуб закрылся, такие организации стали не нужны. Во-первых, потому что артисты нашли свою аудиторию на других сценах, а во-вторых, потому что больше нет контроля сверху — всем разрешено петь, что угодно. В 1991 году открылся клуб «Тамтам», который быстро стал важнейшим местом для питерской андеграундной сцены. Но не все сюда влезают, идея в том, чтобы создать клуб, свободный от говно-рока («дерьмового рока»). Публика очень колоритная — панки, скинхеды, фрики и наркоманы. Это часто приводит к обострениям — драки — обычное дело.
Более того, появились новые лица, ведь, как говорят в России, свято место пусто не бывает. Казахстан 1992: Ермен «Анти» Ержанов основал группу «Адаптация» в Актюбинске (с 1999 года Актобе). В то время многие пытались — и пытаются — подражать стилю Егора Летова. Хотя Ермен также вдохновляется Летовым и Башлачевым, он вырабатывает свой собственный стиль — Ермен — панк-поэт (как он сам себя называет). Большинство посетителей концертов в 90-е были студентами и школьниками, рабочими и безработными — но андеграунд никогда не был музыкой знаменитостей.
В конце 1993 года Егор Летов вернулся на сцену с новым проектом «Русское пробуждение». Причина: у Егора появился новый враг — Борис Ельцин. Проект продвигался совместно с Романом Неумоевым, Олегом Судаковым, другими музыкантами и основателем Национал-большевистской партии России Эдуардом Лимоновым. Проект включал серию концертов в Москве, Санкт-Петербурге, Тюмени, Новосибирске, Ростове-на-Дону, Саратове, Твери, Киеве и Луганске.
Подобно 80-м, андеграундная сцена теперь столкнулась не только с музыкальным, но и с политическим мейнстримом. Егор, который раньше пел «Ненавижу красную краску, уничтожай таких, как я» (как обвинение агенту КГБ), теперь говорит Лимонову: «Больше красного, Эдуард, больше красного!»
Национал-большевизм был единственной мыслимой альтернативой Ельцину для многих (особенно молодых поколений) в то время. Лимонов пытался примирить левые и правые идеи. Это часто приводило к внутренним противоречиям. Члены НБП (Национал-большевистской партии) часто присутствовали на рок-концертах в начале 2000-х. Адаптация также была популярна среди некоторых из них: им нравились песни Ермена, и они приветствовали его интернационализм. Другие отвергали его по той же причине и из-за его казахского происхождения.
Фигура Егора Летова еще более многогранна: для кого-то он был слишком левым, другие обвиняли его в фашизме и антисемитизме; кто-то находил его слишком упрямым или, напротив, слишком шатким в своих убеждениях; слишком асоциальным и слишком радикальным; слишком философским и сложным для понимания, слишком примитивным и поверхностным. Кто-то не любил его за то, что он был членом НБП, кто-то за то, что он порвал с идеей национал-большевизма и последние годы жизни был аполитичен. Вероятно, ему было все это безразлично.
«Рок-н-ролл умер, я еще нет».
Текст песни «Аквариум»
Пришло время написать несколько слов о российской столице. Многие россияне воспринимают Москву как отдельное государство, потому что жизнь там сильно отличается от жизни в остальной части страны. В самой Москве есть шутка: «За пределами Московского кольца жизни нет, есть только Петербург, где мокро и меланхолично». Москва была (и остается) важным источником сцены — большие и современные площадки, богатая(ая) публика, широкий выбор музыкальных инструментов и пластинок, которых нет ни в одном другом городе, характеризуют мегаполис. Но российская столица на самом деле не славится собственной заметной андеграундной сценой. Тем не менее, было бы неправильно говорить, что московского андеграунда нет — в Москве есть все.
В Москве можно найти много развлечений на любой вкус -парки, галереи, музыкальные клубы. Но если понадобиться юридическая помощь, тогда Вам нужны услуги адвоката в Москве.
Но что на самом деле является андеграундом? Это слово так часто употреблялось здесь без указания его определения. По каким критериям, например, немецкий орган власти будет решать, что можно называть андеграундом, а что нет? Поскольку нет никаких процедур тестирования, сертификатов или свидетельств, подтверждающих принадлежность к андеграунду, органы власти были бы перегружены такой задачей. «Те, кто не хочет быть на ТВ, принадлежат к андеграунду», «андеграунд заканчивается там, где начинается публика», «есть вынужденный андеграунд и андеграунд в принципе» — таково мнение некоторых артистов, которых обычно причисляют к андеграунду. Я бы добавил к этому и назвал андеграунд антонимом мейнстрима. Чтобы прояснить разницу, хочу привести два примера из московской музыкальной жизни.
«Формация» — этот термин принадлежит Борису Усову, фронтмену московской группы «Соломенные Еноты», и используется для описания независимых музыкантов Москвы. Это не альтернативный термин для андеграундной сцены, потому что настоящей сцены нет. Речь идет скорее об отдельных людях, вокруг которых формируются относительно небольшие — около 30–40 человек — но прочные круги поклонников и друзей. Концерты поэтому обычно проходят в небольших клубах или в частных домах — так называемых «квартирниках», которые известны с 70–80-х годов. Теперь же концерты проходят здесь, потому что просто подходит по размеру.
Концерты также проходили в бункере Национал-большевистской партии. Илья «Сантим» Малашенков, чья группа «Банда четырех» также участвовала в «Русском пробуждении» в 1990-х, был активным членом этой партии. Хочу подчеркнуть, что ни один из названных здесь артистов не имеет никакого отношения к известному на Западе правому року (он существует и в России, но в очень маргинальных формах). Пристрастия музыкантов к политике в то время следует рассматривать в контексте времени. 90-е годы в России были временем так называемых красно-коричневых идей — спектр которых простирался от коммунизма до фашизма.
Тексты песен 90-х годов часто отражали политические идеи, против которых некоторые авторы активно выступали несколько лет спустя. Они были не более чем попыткой протеста против реальности. Посетители концертов «Гражданской обороны» говорили, что им было все равно, были ли участники группы фашистами или коммунистами — самое главное, что они выражали те же эмоции, что и они. Заметьте, ни один музыкант, о котором идет речь в этом тексте, не был подвергнут преследованию или осужден в суде после падения коммунизма из-за своих действий или заявлений в России.
Помимо Бориса Усова и Сантима, стоит упомянуть и другие имена: Валентин «Джек» Сохарев (группа «Медведь Шатун», «Неспящий медведь»), Юлия Теуникова, Александр «Богус» Богомолов и, конечно же, Павел «Клещ» Клищенко, погибший в 2009 году. Конечно, есть и другие, но они еще глубже подо льдом.
В конце 90-х в России появился термин «рокапоп», который хорошо описывает русское рок-мейнстримное течение того времени. Политика, социальные проблемы, протест — эти темы уже не были актуальны. Основное внимание уделялось новым формам и направлениям музыки. Многие группы вдохновлялись западными исполнителями и частично копировали их мелодии. Подобное происходило и ранее в русской рок-музыке.
Помимо возможности регулярных концертов и массового выпуска альбомов на компакт-дисках, «Наше Радио» было основано в декабре 1998 года при поддержке российского олигарха Бориса Березовского. Основатель Михаил Козырев хотел создать станцию, где бы звучала только русская музыка, в том числе и не в том формате, который предлагает «Русское Радио», поскольку там звучат только поп-песни и шлягеры. Михаил сам решал, кого он хочет видеть в качестве артиста. Егора Летова долгое время отстраняли от «Нашего Радио» из-за строчки в старой песне.
С 1999 года «Наше Радио» организовало фестиваль «Нашествие», который теперь проводится ежегодно и стал крупнейшим рок-фестивалем в России. У рок-андеграунда тоже был (был) свой фестиваль: в 2001–2008 и 2015–2017 годах в Актобе (Казахстан) проходил «Суховей». Если «Нашествие» в 2015 году посетило 200 000 человек, то «Суховей» в том же году посетило всего около 200 человек.
Можно долго спорить о том, можно ли качество музыки определять на основе количества посетителей концертов, проданных компакт-дисков или возросших продаж. Если смотреть достаточно субъективно, то в конечном итоге все является вопросом вкуса. Suum cuique.
«Широко известен в узких кругах»
русская поговорка
Будь то мейнстрим или андеграунд, гастроли являются важной частью музыкальной жизни. Не только рок-звезды, но и относительно неизвестные артисты могут быть известны далеко за пределами своего дома (города), но в гораздо более узких кругах. В 1999 году «Гражданская оборона» дала свой первый зарубежный концерт в Нью-Йорке.
С 2000 года Егор Летов дал в общей сложности пять клубных концертов в Берлине, Нюрнберге и Мюнхене, один или с группой, а также играл в Калифорнии, Израиле и Норвегии. До своей смерти в феврале 2008 года Егор использовал любую возможность, чтобы дать концерты.
В 2002 году Ермен и Денис Третьяков, основатель группы «Церковь детства» из Ростова-на-Дону, впервые выступили в Германии. Свободный и космополитичный Берлин , известный своей андеграундной сценой, привлекал и российских андеграундных артистов. Многие любят выступать в немецкой столице, хотя это и было связано с различными трудностями. Помимо финансовых проблем, не всем было легко получить визу, особенно казаху Ермену. Несмотря на все обстоятельства, Ермен и Adaptacija, помимо Германии, несколько раз выступали во Франции, Испании, Финляндии и Швейцарии.
Зимой 2019 года Денис Третьяков отыграл свой последний на сегодняшний день концерт на сцене берлинского клуба Hangar 49 вместе с Кристофом Ханом, берлинским гитаристом американской рок-группы Swans. Надеемся, Денис вернется, легендарный Hangar, к сожалению, закрыт с прошлого года. На этот раз не из-за пандемии коронавируса.
Также в Германии хорошо известен русский прозаик Михаил Елизаров, который учился и работал в Ганновере и Берлине с 2001 по 2007 год. Хотя Михаил известен в первую очередь как писатель, он также активен как музыкант. Сам он описывает свои песни как «бард-панк-шансон». Почти каждый месяц Михаил играет в небольших клубах Москвы и Санкт-Петербурга, собирая около 150 посетителей. Гордая цифра для сольных концертов андеграундного артиста.
С середины 2000-х годов еще один российский рок-бард, работавший с Кристофом Ханом, путешествует по стране в одиночку со своей гитарой: Бранимир (Александр Паршиков).
«То, что я делаю, — это темный фолк русской провинции: апокалипсис нашей империи», — говорит Бранимир.
Но не все музыканты так активны. Сибирский музыкант Александр «Агнияр» Подорожний проводит свою жизнь в Алтейских горах и почти не дает концертов. «Русско-сибирский мистико-шаманский рок-акустика» — так он определяет свою музыку. Мне посчастливилось увидеть Агнияра на фестивале памяти Янки в 2014 году в Новосибирске:
Нравится нам это или нет, Интернет играет все большую роль в нашей жизни и стал важным каналом общения наряду с «классическими» концертами. В 2013 году Константин «Ступа» Ступин, так называемый «последний панк России», выходит из тюрьмы. После неудачной попытки реанимировать свою старую группу «Ночная Трость» он продолжает свою музыкальную карьеру в одиночку. С помощью Youtube и нескольких преданных фанатов он становится известным по всей стране за несколько месяцев.
У Ступы была типичная панковская юность, и он получил не только несколько лет тюрьмы, но и всякие болезни. Последний панк России умер в 2017 году, через 19 лет после смерти первого советского панка Свини.
«Время стихов прошло»
Последняя песня на последнем альбоме «Adaptacija», выпущенном в 2019 году, называется «Время стихов прошло». Спустя 27 лет Йермен распустил группу и после небольшого перерыва продолжил карьеру в одиночку.
Последние концерты Adaptacija были гранатой: Никогда с 2005 года я не видел столько зрителей на концерте андеграундной группы, как в Москве. Но Ермен прав — время стихов действительно прошло. Время, но не стихов. Пока я писал этот пост, я часто задумывался о том, сколько людей, о которых я пишу, уже ушли из жизни. Но их наследие осталось. В России есть два лейбла — Vyrgorod и Mashina Records, — которые реставрируют старые записи и выпускают новые, которые еще не вышли. В 2018 году в Новосибирске был основан Музей сибирского панк-рока, который недавно переехал в Москву.
Также появилось много новых книг о русской рок-музыке, написанных как попытка переварить то, что произошло, или просто по ностальгическим причинам. Кроме того, с 2014 года в Российском государственном гуманитарном университете в Москве ежегодно проводится Летов-семинар. И даже если количество ненужных кавер-проектов или воссоединений увеличивается спустя много лет после смерти лидеров группы, а новое поколение, интересующееся контркультурой, слушает рэп, а не гитарный рок, я очень благодарен, что все еще есть одинокие бойцы, такие как Ермен, Бранимир, Михаил Елисаров, Денис Третьяков или Олег Судаков, которые остаются «на плаву» и продолжают идти. Я хотел бы поблагодарить их за это. Большое спасибо также художникам за их любезное разрешение на переиздание.